vs

(no subject)

Из холода и воздуха земного
Она коллажи клеит, и альбом
В столе не помещается немного
И вязко разбухает под столом.
Вот жёлтый лист, к нему приклеен красный,
И каждый класс, законченный вчерне
Становится который и напрасный,
Как колос, нет, как голос на стерне.
Она приложит колосок к бумаге,
Он летом из деревни привезён,
Теперь он дерево, и около оврага
Ему щекочет корни белозём.
Он плодоносит яблоком-рябиной
И в то же время чьим-то мхом цветёт,
И сквозь него народец голубиный
Не пропускает завтрак и помёт,
А строит лес, как будто и не осень,
Как будто голубь – зверь не городской
И, чтобы жить, не крошек в парке просит,
А криво подпирает тень доской.
vs

(no subject)

Ведьма встречает ангела у Луны,
Она простоволоса, не прибрана, в затрапезном.
Кругом качают небесные валуны
Бокастым метеоритным железом.
Ангел тоже не в лучшем виде, висит, смущённый,
Выпорхнул, видимо, по нужде.
И что теперь – поздороваться, плюнуть через плечо им?
Но в небе так чисто, что и плюнуть нельзя нигде.
Я понимаю, что здесь могли вы
Достроить библейский кокетливый диалог,
Но он бесполый, а у неё, как у той же Луны, приливы
Теперь повсюду, но только не между ног.
Ну да, я вижу, что и вам неловко,
И вам хотелось бы отвести глаза
От завтрашнего мерцающего заголовка
К тому, что иначе сказать нельзя.
Но вы же сами, сами в полёт их гнали,
Чистили ему пёрышки, а ей вострили метлу,
Меня не слушали, что только с нами
Можно так поступать, и то не в небе, а на мосту.
И вот теперь гадай тут, с чем справятся эти двое,
О чём мы прочтём в газетах, что занесём в дневник.
Голова идёт кругом. Небо вращается. Стрелка и Белка воют,
Кажется, не на них.
vs

(no subject)

Колотит в стол:
«Тук-тук. Я тут.
Я тук и жир.
Я тот».
А пот течёт
От рук к руке,
Как электричество в звонке:
«Смотрите, он пришёл».
Что тут смотреть?
Он тенью пишет «нет»
И «да»,
Как будто смерть не навсегда,
Как будто жизнь.
Он говорит мне:
«Я – твой брат,
Твой нерождённый брат-близнец
И измождённых стад телец,
А ты меня не уберёг,
Покуда жертвенник в огне
На небо принимал дары.
Твой дар был пар,
Мой дар был дым,
Всё вместе стало смог.
Мы хорошо сидим,
Смотри».
А что смотреть?
Я тоже помню этот день.
Там выходили города
Из деревень
Не навсегда.
Я разве вспомню этот день?
Текла слоёная вода
И окружённая среда
Свистала всех наверх.
А после снова стал четверг,
Да он и не страдал.
Сегодня столик ходуном
Морзянку лупит кверху дном,
И да, и нет –
И всё о нём.
И всё – не обо мне.
А я там был,
Мой дар был пар
И таял на окне.
vs

(no subject)

Мне друг прислал промокшее письмо,
Продрогшее и полуледяное,
И вот оно прозрачное лежит
И расплывается в глазах и на глазах.
И стол, и руку сквозь него мне видно,
И боль, и муку вскользь него обидно
Узнать мне, но его или свою,
Я до конца пока не понимаю
И до крестца бока не обнимаю,
Поскольку ничего не узнаю.
Мне этот друг не присылал письма,
Он вовсе мне не друг и не знакомый,
Бумага не присыпана песком и
Не закапана, а просто так сама
Всю эту влагу в воздух источает.
Она меня от воздуха отчает,
Затем меня от воздуха отчалит
И буквами в конверте понесёт.
И я тогда увижу сквозь бумагу
Уже не воздух, но ещё не влагу,
Но некое такое состоянье,
Которое скорее расстоянье
От всей меня, впечатанной, как в лёд,
Меня охватит в тесноте конверта.
Меня не хватит темноте, наверно,
И друг, вскрывающий клеёные края,
Поймёт по налетевшей тени света,
Что эта тень уже совсем не я.
vs

(no subject)

Крестьяне ведут леопарда,
Чтоб сеять на нём и пахать,
И кажется жёлтая морда
Испачканной в чёрных песках.
На самом-то деле песками
Он весь начинён до зари,
Где плещет кровавое знамя
И лопает ночь пузыри.
«Позырь» – мне кивает соседка
На чёрное пламя мужчин.
Оно распускается метко,
И мы потрясённо молчим,
Пока обтекают деревню
Сухие его языки,
И зверь, облечённый доверьем,
Выходит на свет изнутри,
Шерстистое семя находит,
В мясистую ямку кладёт,
И в поле и на огороде
Восходит не всход, а восход.
Соседка рот крестит устало,
Скользит к надлежащей избе.
Ей скоро на жатву. Пристала
Шерстинка к короткой губе.
vs

(no subject)

Он сон снимает, камера дрожит,
Он сон снимает, по глазам проводит,
И пятна обтекают рубежи,
Как бы вода, забытая на броде.
Он в сон идёт с обратной стороны,
Такое тоже по краям бывает,
Где встречный сон кричит: «Посторонись!» -
И сторонится линия трамвая.
Он в тень идёт, тень сна полна осин
В ещё каких-то выдранных посевах,
Они росли с той стороны сквозь синь
Не синих глаз, скорее просто серых.
Он в них глядит, из них глядит, и я
Под этим взглядом таю и сближаюсь,
И камера раскрыты, и края
Меня касаются моими рубежами.